Журнал "Совершенно секретно" декабрьский выпуск, Д. Арбузов: "До последней икринки"

Сахалин браконьерский: репортаж из самых недр преступного промысла

Свернув с дороги к реке Тымь, автомобиль региональной общественной организации «Экологическая вахта Сахалина» неожиданно встретил «УАЗик» с замначальника Ногликской рыбинспекции Александром Муравьевым и двумя инспекторами. Уже через пару километров их машина привела нас к костру, где закусывала бригада из 9 «рыбаков». Неподалеку лежала гора только что выловленной кеты, стояла залитая рыбьей кровью лодка с уложенным на носу бреднем. Рыбоохране браконьеры не удивились, спокойно продолжали пить чай. «Ладно, ребята, подождем, – услышали мы. – Сейчас «крыша» приедет и все разрулит».

Председатель совета «Экологической вахты Сахалина» Дмитрий Лисицын звонил в прокуратуру и вызывал милицию, а сотрудники рыбоохраны попросили «рыбаков» пересчитать рыбу. Оказалось 542 кетины (общим весом 1,75 тонны). Еще в кустах нашлись около 10 кг икры-сырца в куботейнере. Речь явно шла о серьезном уголовном деле, но начальник рыбоохраны предложил: составляем протокол об административном правонарушении на нескольких человек, браконьеры платят штраф, и мы расходимся.

Тут на «Лэнд Крузере» приехала «крыша»: два человека, которые стали вести переговоры с рыбоохраной и бригадиром «рыбаков». Однако по нашему звонку уже выехал наряд милиции. Загадочная «крыша» отбыла. «Рыбаки» смекнули, что дело развивается по неожиданному сценарию и стали по очереди исчезать в кустах, оставляя на берегу вещи. Только двое по приказанию «крыши» остались для составления протоколов. Вскоре прибыли сотрудники районной прокуратуры и Ногликского районного отдела внутренних дел. Привезли из поселка Ныш понятых, составили протоколы, произвели конфискацию рыбы, орудий лова и лодки.

– Лодка здесь стоит круглосуточно, – беспечно поведал нам один из задержанных, – мы сюда работать ходим. Приезжают к нам в поселок, нанимают бригаду, платят по 2000 рублей в день. Говорят, все законно, есть «крыша». На «крышу» отдельно скидываемся, по 200 рублей с брата. Вот я два года проработал, и ничего. А тут налетели: рыбинспекция, милиция...

Пойманная кета и орудия лова были сданы на ответственное хранение в ООО «Ирида», возбуждено уголовное дело. «За последние два года это самая крупная партия незаконно добытой рыбы по району, выявленная в ходе антибраконьерского рейда, – комментирует событие заместитель прокурора района Алексей Райчук. – Только за этот год нами было возбуждено 10 уголовных дел по браконьерству, а в прошлом году – всего три».

Другая история произошла на юге района, на реке Чамгу, в ходе нашего совместного рейда с госморинспекцией и районной милицией. Здесь браконьеры обжили два старых домика в заброшенном поселке лесорубов Загорный. Завезли кислородный баллон, чтобы резать автогеном уголки для загородок, бочку бензина и множество емкостей под икру. Запаслись охапкой конопли, которая сушилась на чердаке.

Но ни одного человека обнаружить нам не удалось. Спустившись на несколько километров по течению, мы обнаружили загородку из металлической сетки через всю реку. Картина впечатляла: рыба, лишенная прохода, выстроилась густым шлейфом на несколько сотен метров перед «рабицей», река буквально кипела. Здесь же браконьеры камнями и сеткой отгородили бассейн, где лежала свежевыловленная и подготовленная к переработке горбуша – только самки с икрой. Рыбы было, наверное, две с лишним тонны. На бревне были сложены рыбацкие костюмы, сачки, ножи, тара для икры.

Процесс добычи горбуши был здесь отлажен: из скопившейся у загородки рыбы сачком выбирали самок и складывали в бассейн, а горбылей отпускали вверх по течению. Пока мы ломали загородку, освобождали рыбу и жгли браконьерский инвентарь, в обжитом домике появился некий гражданин без документов. Свою причастность к браконьерскому инвентарю он отрицал и вел себя уверенно: автоматчика не боялся, угрожал и требовал стереть сделанные фотографии. Очень опечалился, когда при нем сожгли коноплю. «Такой наглости мы еще не встречали, – удивлялся Анатолий Игоревич Кузнецов, инспектор Государственной моринспекции. – Чтобы браконьеры чего-то требовали, и на Руслана, вооруженного АКМ, с голыми руками бросались...»

На стенах и вокруг домиков, где обитали браконьеры, сушились и лежали вещи – сапоги, костюмы, сети, стечки, автоген и куски металла для забоек, подтверждающие факт браконьерства. Как эти явные признаки ускользнули от глаз матерых инспекторов рыбоохраны, остается загадкой.

– Странная картина складывается по району, – говорит полковник Валерий Павлович Лалиев, начальник Ногликского УВД.

– За сезон сотрудниками Ногликского районного ОВД уже было возбуждено свыше 10 уголовных дел, а инспекцией рыбоохраны всего одно.

– Ни сил, ни средств не хватает, – развел руками главный госинспектор Межрайонного отдела рыбоохраны по Тымовскому и Ногликскому районам Александр Глебович Муравьев (старший).

– Браконьерство приняло столь широкий размах в связи с отсутствием материально-технического обеспечения, возможности ношения табельного оружия и малой занятостью населения. Вы только представьте, нас всего три инспектора рыбоохраны на весь район! Что мы можем сделать?

А браконьерам уверенности не занимать. Все изощренней их методы. Мы увидели это на одной из удаленных рек, Нампи. Заезжая на каждый приток и разбиваясь на две группы, браконьеры заводили два бредня одновременно на разных нерестовых плесах, стараясь за световой день собрать всю рыбу на нерестилищах. Извлекали икру, а поротую рыбу относили подальше в лес так, чтобы с реки не было видно следов. «Покончив» с одним притоком, браконьеры на следующий день перебирались на другой, а через несколько дней, когда поротая рыба на берегу сгнивала и нерестилища реки заполнялись снова, возвращались и совершали «обход» заново, выгребая рыбу на Нампи и ее притоках подчистую. На каждом из притоков, выше основного русла реки, в местах, куда не могла пройти машина, браконьеры строили загородку поперек реки, чтобы не упустить рыбу, которая поднималась на нерестилища, расположенные в верховьях. Через некоторое время рыба накапливалась перед загородкой, браконьеры вырезали ее и выносили икру к машине. Так был налажен непрерывный «производственный процесс», охватывающий весь бассейн реки. Браконьеры не давали отметать икру ни одной самке. Ни потерянного грамма продукции!

При осмотре задержанного грузовика ГАЗ-66, на котором браконьеры совершали вылазки, было изъято 300 кг икры. Нетрудно догадаться, что это ничто по сравнению с реально добытой ими икрой. В ходе предварительного опроса предводитель браконьерской бригады из 8 человек Давыденко (в свободное от браконьерства время – фермер из города Александровск-Сахалинский) заявил: икру, мол, нашел в лесу и, чтобы не пропадало добро, решил забрать.

Вообще бригада браконьеров из 5 человек в среднем за сутки может заготовить 350 кг икры, а при благоприятных условиях до полутонны! В 2010-м браконьеры полностью лишили рыбы реку Мерею: объем добытой ими горбуши здесь оценивается не менее чем в 500 тонн – и это только на обследованном участке, притом что протяженность Мереи 19 километров. А в городе Поронайске люди ходят за горбушей на реку, как на работу. Ловят по несколько штук, относят в гараж, выпарывают икру и тут же ее сдают на глазах у милиции круглосуточным перекупщикам.

В процессе «Путины-2009» в одном только Смирныховском районе было заведено 39 уголовных и 303 административных дела. Но они приостанавливаются и разваливаются. А. В. Жигулина, следователь Ногликского ОВД, сообщила, что в производстве находятся всего два уголовных дела 2009 года. А ее непосредственный начальник, Виталий Тен, исполняющий обязанности начальника следственного отдела при ОВД по муниципальному образованию «Городской округ «Ногликский», сообщил, что дело 2009 года по Нышу приостановлено. В нем фигурировали 542 особи кеты, то есть тонна рыбы.

– В экономически здоровом обществе факт браконьерства – немыслимое явление, как и преступность, – считает председатель «Ассоциации рыбопромышленников Смирныховского района» Владимир Смирнов. – А у нас на Сахалине браконьерство – почти что профессия. В браконьеры «записываются» люди, не нашедшие достойного применения в жизни.

И все же на реке Лангери и ее притоках, реках Большая и Малая Хузи, Пиленга удалось сбить волну браконьерства. А Лангери от горбуши буквально «кипела». Туристы удивлялись: «Сколько лет сюда ездим, а столько рыбы не видели». По мнению специалиста Сахалинского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океонографии (СахНИРО) Койнова А. А., участвовавшего в проведении исследований на Лангери, «количество зашедших производителей в реку Лангери было впечатляющее, и нерест прошел успешно. Основная задача – сохранение нерестилищ – была выполнена». Этого удалось добиться благодаря сотрудничеству правоохранительных органов Смирныховского района и местных рыбопромышленников, которые, понимая, что их бизнес под угрозой, встали на защиту естественных нерестилищ.

В 2008 году чиновники Росрыболовства вдруг решили, что без них рыба не справится с задачей воспроизведения потомства (хотя расчеты СахНИРО свидетельствуют об обратном). И начали ограничивать заход горбуши и кеты в реки на нерест, мотивируя это тем, что в противном случае рыба переполнит реки, истратит весь кислород в воде и погибнет, не успев отнереститься. Операторы рыбоучетных заграждений (РУЗов) пропускали ограниченное количество рыбы, из расчета 2 штуки на квадратный метр нерестилищ. В 2009 году этот процесс набирал обороты, а в путину 2010-го достиг апогея: 89 важнейших рек Сахалина и Курил были наглухо перекрыты сетями. Фактически это узаконенное браконьерство: остановленную РУЗами рыбу потрошили с разрешения Росрыболовства.

Старики знают, что в былые годы рыбаки сами поддерживали экологию рек, закрывались отдельные наряды по чистке и вылову кунджи – охотницы до икры. Попробуй раньше к реке с сеткой подойди – рыбаки голову оторвут. А сегодня на острове Кунашир под прикрытием ставных неводов море вдоль и поперек перегорожено сетями-путанками. Говорить о том, что эти рыбаки думают о развитии своих промыслов, смешно. Каждый разумный человек понимает, что быстро и много – убийственный путь. Там, где из-за жадности идут под нож богатства страны, ресурсы истощаются так, что восполнению уже не подлежат.